Monthly Archives: November 2007

Искусство машинописи

Дедушка печатал на пишущей машинке вслепую. Многие профессиональные машинистки удивлялись, как он так быстро может печатать – у него ведь не было специального образования, никаких курсов машинописи или стенографии он не заканчивал. Как-то одна машинистка ему пожаловалась, что она все время путает буквы "Х" и "З". Дедушка мгновенно отреагировал: "Тогда Вам надо быть особенно внимательной, когда печатаете Орехово-Зуево".

Новогодняя история

Мой дедушка по маминой линии был одним из лучших радистов в СССР. Ему принадлежали рекорды по скорости приема – он принимал 295 знаков (букв) в минуту прописью (то есть, писал ручкой на бумаге) и 340 знаков – на машинке (быстрее очень хорошей машинистки). Уже никого и ничего из этого не осталось – ни дедушки, ни СССР, ни азбуки Морзе, ни пишущей машинки. Да и рекорды у него в 70х годах отобрали – ни с того, ни с сего в справочниках его фамилия и рекорды пропали, "рекордсменом" оказался человек с более благозвучной фамилией, хотя его рекорды уступали дедушкиным. А дедушку даже на фронт добровольцем не пустили – сам Ворошилов написал на его заявлении, что он должен быть постоянно в полном распоряжении верховного командования. 

В 50х годах прошлого века снимали одну из первых новогодних передач – короткометражный фильм с Николаем Крючковым. Действие проходило где-то на Севере, и по сценарию для небольшого эпизода нужен был радист. Радист передавал какое-то сообщение, Крючков в это время его спрашивал: "Ну что, радист, работаешь?", и радист отвечал: "Да". Решили взять настоящего радиста. Пришли в московский радиоклуб и позвали моего дедушку. А радисты, надо сказать, народ очень щепетильный. Они не могли допустить, чтобы из-под их ключей выходила всякая ерунда (они всегда очень возмущались по поводу этих всех "пи-пи пи-пи-пи" в художественных фильмах – говорили, что полная галиматья). У радистов было два вида ключей – один обычный, который всегда в кино показывали – когда рука ходит вверх-вниз. А второй – это коробочка, из которой торчит плоский "поплавок". Если его влево отклонишь – тире, вправо – точка (или наоборот). Народ про такие аппараты не знал, а мой дедушка пользовался, в основном, таким. Но в кино ему дали более привычный для зрителей. Он им не очень любил пользоваться и боялся, что товарищи радисты его засмеют. Дедушка остался недоволен своим "звучанием", поэтому его продублировал другой радист.

серпастый-молоткастый

В 93м году я поехал в гости к моему тестю в Израиль. У нашей московской соседки в ОВИРе была знакомая, которая быстро сделала мне паспорт. После долгих поисков дешевых билетов я купил билет из Кишинева. У нас там были родственники (дочь сестры жены брата моего дедушки – это только в еврейских семьях такие родственники бывают), которых я заодно решил навестить. И вот сидим мы накануне моего отлета, беседуем о жизни, у нее старший сын живет в Израиле, она говорит, что только что туда съездила, я ее прошу показать, какую отметину ей поставили в Израиле на границе. Она достает заграничный паспорт, и я вдруг вижу, что у нее на фотографии стоит круглая печать. А у меня – ничего такого нет. В ОВИРе забыли поставить. Ну, делать нечего, утром уже самолет. Я приезжаю в аэропорт, даю паспорт пограничнику, он на него смотрит и, естественно, никуда меня не пускает. У меня большого выбора нет, этот самолет то ли раз в недедю, то ли раз в две недели летает. Остатки эмигрантов, в основном, отвозит. Я отхожу в сторону, стою, жду. Пограничник на меня изредка посматривает, вроде как – что я еще здесь делаю, но не прогоняет. Когда все прошли на посадку, он меня заводит в их каморку и говорит: “Ну, что будем делать?”. Я говорю, что у нас есть 2 пути – или позвонить российскому консулу, или традиционный. Он говорит: “Давай по второму пути пойдем”. Я ему тут же протягиваю 100 долларов (других денег тогда в Москве не было), он там чуть не падает в обморок (в Молдавии тогда средняя зарплата была примерно 4 доллара в месяц), спрашивает, когда у меня обратный рейс, я ему отвечаю, он смотрит расписание, делает пометку, говорит, что дежурить будет либо он, либо его товарищ, и чтобы я, когда вернусь, прямо к ним подошел, они все устроят. А в Израиле, если какие-то проблемы на границе, надо подойти к человеку, который с нами вместе летел, и он все уладит. И потом чуть ли не на руках отнес меня в самолет. Правда, самолет сначала посадили на Кипре, потому что в Израиле была забастовка авиадиспетчеров. Там нас продержали часа два или три – из самолета никуда не выпускали.  Потом забастовка кончилась, и мы благополучно прилетели на землю обетованную. В Израиле на паспортном контроле им было совершенно наплевать на какие-то там печати, на меня бегло посмотрели и поставили штамп в этом фальшивом паспорте.
Мой тесть тогда работал на стройке и собирался взять выходной и меня встретить. Но у них как раз стали активно увольнять народ, так что он слегка испугался, позвонил и сказал, что встретить меня не сможет. Он сказал, чтобы из аэропорта я доехал до Иерусалима на автобусе (на машине я тогда еще не ездил), а там на автобусной станции (тахана мерказит) чтобы я сел на другой автобус (дал мне номер), но чтобы я не перепутал и не уехал в другую сторону. Да и его остановку он проезжать не советовал, потому что потом автобус заезжал в арабские поселения. То, что я немецкий забыл, а по-английски знал только “Хэнде хох”, его не смутило. А русскоговорящий народ мне тогда почему-то не попадался. Но я-таки до него доехал. И вообще объездил за 2 недели на автобусе пол-Израиля. В основном, сам. Повидался с кучей народу и поездкой остался доволен.
Когда я прилетел обратно, то меня не только встретили и пропустили вне очереди, но еще и багаж принесли.
А потом наша ОВИРская знакомая чуть в обморок не упала, когда ей принесли мой паспорт, чтобы она, все-таки, поставила туда печать.

русский язык

Несколько лет назад, когда наша шахматная команда (три бывших советских шахматиста и один местный, который играть совсем не умеет, но очень любит) играла в командном турнире, двое из нас решили снять недалеко от места игры номер с двумя кроватями в дешевой гостинице, чтобы не нужно было далеко ездить (турнир шел 3 дня). Мы втроем (б. советские шахматисты) между партиями поехали в эту гостиницу (меня взяли заодно, все равно надо было потом ехать куда-нибудь обедать). Гостиница была очень маленькая, с нами разговаривала молодая симпатичная и абсолютно черная девушка, которая сказала, что номер, который был заказан – только с одной кроватью. Мы стали совещаться, что же делать, мучительно думать над решением этой сложнейшей задачи (номер с одной кроватью стоил 40 долларов, а с двумя – 115). Когда, наконец, мы догадались, что можно снять еще один номер с одной кроватью, мы радостно сообщили это наше решение девушке. Она начала оформление, заодно спросила, на каком языке мы между собой разговаривали. Мы сказали, что по-русски. Она очень обрадовалась, сказала, что она из Нигерии, что ее ближайшая подруга (тоже из Нигерии) жила десять лет в Москве и даже научила ее одному русскому слову. Можно представить нашу реакцию (мы же привыкли к лексикону типа “До свиданья, пока, хорошо, спасибо”), когда эта совершенно черная девушка радостно сообщила, что это единственное, бережно вывезенное из Москвы, слово – “обезьянка”.

Моя актерская карьера

В молодости мне пришлось несколько раз участвовать в школьных (или пионерлагерных) спектаклях. Ввиду полного отсутствия актерских способностей моими услугами не злоупотребляли, но тем не менее…
Правда, положительного героя мне так сыграть не довелось.
После третьего или четвертого класса я был в пионерском лагере, где ставили “Военную тайну”. Я уже тогда не отличался спортивностью фигуры, поэтому роль Мальчиша-Кибальчиша мне не дали. Недавно я нашел письмо (настоящее, написанное чернилами), которое я оттуда прислал. Я писал, что меня серьезно рассматривали на роль Мальчиша-Плохиша. К сожалению, я уже не помню, по какой причине я на эту роль не подошел, потому что в этом спектакле я играл одного из буржуинов. Слов у меня то ли совсем не было, то ли было очень немного. Особенно никаких перемещений по сцене – тоже. Сидели мы втроем (с двумя другими буржуинами) на стульях и решали судьбу зверски нами же потом уничтоженного героя, который нам так ничего и не сказал (“А больше я вам, буржуинам, ничего не скажу”). Спектакль прошел с большим успехом, чудом выживший Мальчиш-Кибальчиш и я были удостоены высокой чести опустить знамя на вечерней линейке. Нам даже подарили какие-то игрушки.
После этого головокружительного успеха меня, к счастью, долго-долго никуда не приглашали (или я благополучно отказывался). Но классе в 7-8 отвертеться не удалось. В школьном лагере труда и отдыха решили отметить очередную годовщину со дня рождения Пушкина постановкой “Сказки о Попе и работнике его Балде”. Мне, несмотря на мое совершенно неподходящее для этого происхождение, досталась роль Попа. Мы долго репетировали, мой школьный друг играл попадью (он, наверное, считал, что ему еще меньше повезло с ролью, чем мне). У него было четыре или шесть строчек текста, которые он никак не мог запомнить, поэтому придумал трюк – написал эти слова на салфетке, положил на дно чашки и во время своего монолога сделал вид, что из этой чашки пьет. На репетиции все проходило успешно, он запомнил одну или две строчки, потом делал художественную паузу, чтобы подглядеть текст и благополучно заканчивал монолог. К сожалению,  когда начался спектакль, он забыл и эти первые строчки, поэтому ему пришлось сразу “приложиться к стакану”, что привело к несколько иному восприятию народом незабываемого образа.  На спектакль нам привезли настоящие сценические костюмы, поэтому я был в рясе (почти по анекдоту, когда раввин с попом ехали в поезде, раввин попросил проводника разбудить его ночью в Бердичеве, в темноте по ошибке надел рясу, вышел на перрон, посмотрел в зеркало и сказал “Одиёт! Кого ты разбудил!”). Несмотря на мелкие недостатки (текст забывали по очереди все герои этой увлекательной драмы), спектакль прошел очень хорошо. Мне, правда, сделали замечание, что я не очень артистично падал после щелбанов Балды. После этого меня уже никто ни на какие постановки не приглашал.
А так хотелось сыграть Гамлета 😉

анализ мочи

Эта трагическая история случилась в конце 94 или начале 95 года с одним консультантом, который работал вместе со мной в Chase Manhattan банке (который с тех пор уже успел переименоваться в Chase после того, как его купил Chemical банк и в JP Morgan Chase после того, как его купил, соответственно, JP Morgan). Я уже почти благополучно конвертировался из консультанта в постоянного сотрудника. Почти – это потому, что я должен был пройти интервью с местным отделом кадров, а по-английски я как-то понимал не очень, поэтому отвечал на “предполагаемые” вопросы, а не на те, которые мне задавали. Представитель отдела кадров сказал моему начальнику, что не может принять меня на работу, потому что я ничего не понимаю по-английски, но начальник сказал, чтобы все равно принимал под его (начальника) ответственность.
Чтобы поступить на работу, помимо интервью в отделе кадров нужно еще сдать анализ мочи (drug test) – проверка, что предполагаемый сотрудник не пользуется наркотиками. Этот тест сдается прямо в туалете отдела кадров – медсестра выдает баночку, а потом проверяет, что температура соответствует (это борьба с возможными подтасовками анализов – бывало всякое). После этого уже анализ везут в лабораторию. Наш консультант, в отличие от меня, достаточно легко прошел интервью в отделе кадров, ему быстро позвонили и позвали на анализ. Результаты анализа обычно известны в течение 2-3 дней, поэтому консультант с нетерпением ожидал звонка с сообщением о его первом рабочем дне как постоянного сотрудника. Но ему все не звонили и не звонили. Уже прошло две недели, если не больше, а ни ответа, ни привета. Он не выдержал и позвонил, чтобы узнать, в чем дело. В отделе кадров переполошились (о нем, естественно, забыли до получения результатов анализа), стали выяснять, в чем дело, и слегка смутившись, сообщили ему, что грузовичок, на котором анализы везли в лабораторию, был ограблен. Грабители, наверное, были в восторге от такого “улова”! Все, естественно, закончилось благополучно – анализ был успешно “пересдан”.

сборы

Рассказы о жизни без удобств (http://blog.gerstein.us/2007/10/29/жизнь-без-удобств.aspx)
напомнили о некоторых эпизодах из армейских сборов.

Наш московский подполковник, к которому студенты, почему-то, относились весьма прохладно, приехал на эти сборы на своих жигулях и поручил нам наполнить для него канистру с бензином на аэродроме, куда
нас почти каждый день возили и где не знали, что с нами делать. Канистру ему наполнили, но по некоторому недосмотру с его стороны, она осталась на некоторое время в нашей “спальне” на 75 человек….

Прочитать “сборы”