Monthly Archives: June 2012

почти забытый Иосиф

Иосиф! Забыли мы о тебе, думали, что прошли те времена, что сейчас это невозможно. Как же мы ошибались! Все возможно и даже очень легко. Несколько провокаций, несколько “мягких” арестов – пожурили и отпустили, даже шествие разрешили, зато накануне – обыски и аресты у тех оставшихся немногих, кто еще чуть-чуть, да пытается сказать что-то поперек, преследуя, правда, в основном, свои сугубо личные цели. Но с какой же радостью по радио отчитывался об обысках и задержаниях какой-то функционер из следственного комитета, как он пускал слезу счастья, объясняя, что это все было совершенно законно и с понятыми, и даже адвокатов разрешили – правда, не сразу, но ведь почти что и не запрещали! Ну, пришли в полвосьмого утра в выходной день, ну погрозили дверь сломать, если тут же не откроют – не сломали же! А одного ни по одному известному адресу не нашли – как этому функционеру это было неприятно, прямо сердце кровью обливалось – столько горечи было в его словах, что не смогли обыскать, потому что не было, мол, человека. Просто до слез обидно! Зато всех в выходной же день, в праздник, к тому же, вызвали к 11 часам в вышеупомянутый следственный комитет – ведь кто же будет отдыхать в такое трудное для страны время, когда банда оголтелых псевдодемократов хочет пройтись по бульварам со своими идиотскими лозунгами? Прости нас, Иосиф, мы думали, что тебя только деньги интересуют. Нет, оказывается, ничего не меняется. Видимо, возраст уже начинает сказываться, враги уже мерещатся повсюду. Ты не думай, мы и раньше понимали, что ты нас не любишь, что прошлое никуда не делось. Но казалось, что аппетиты как-то поутихли, одного-двух прищучили, к тому же, казалось, что, в основном, из-за недозаплаченных денег. Правда, жалко, что телевидение отменили, поскольку там ведь только вас и показывают, а мы и так помним, как вы выглядите, а сказать вы ничего не можете уже давно – да, наверное, и никогда не могли. Но, все-таки, может, какие-нибудь другие методы испробовать? Например, честные выборы провести? Или хотя бы освободить насиженное место? Сколько можно там сидеть-то, не надоело еще? А, извини, забыл – ведь ты же у нас уникальный, единственный. Кроме тебя ведь некому, нет альтернативы-то.